Были критики, которые утверждали: «В том же виде, как роман написан, он представляет ряд возмутительных грязных сцен…»
Д. И. Писарев в статье «Старое барство» называет роман «…образцовым произведением по части патологии русского общества».
Д. Н. Овсянико-Куликовский возвеличивает историческое значение «Войны и мира» до степени народного эпоса, называет роман русскими «Илиадой» и «Одиссеей».
Некоторые историки активно поддерживали описания военных событий в романе. Но была и активная оппозиция среди старых генералов.
Таковы суждения современников, которые появлялись по мере выхода частей романа «Война и мир». Они помогают представить направление дальнейшей полемики.
Работа над романом шла интенсивно, в 1869 году в печать был сдан его последний том.
Второй педагогический период. Самарское имение. Голод
Л. Толстой вновь обращается к педагогике, и в биографии писателя эти годы часто обозначают как второй педагогический период (напомним, что он стал заниматься школой в 1849 году).
Школы, которые он создал ранее, существовали, и в конце 60-х годов писатель вернулся к этому делу. Толстой работает над «Азбукой», проверяет ее, организуя обучение крестьянских детей всей семьей. Учат этих ребятишек вместе со взрослыми даже старшие дети Таня и Сережа (7 и 8 лет).
Лев Николаевич был полностью погружен в свои педагогические заботы. Толстой хотел организовать «университет в лаптях», что-то вроде учительской семинарии. Этот замысел не был реализован. Софья Андреевна писала брату: «Левочка весь ушел в народное образование, школы, учительские училища, т. е. где будут образовывать учителей для народных школ, и все это занимает его с утра и до вечера. Я с недоумением смотрю на все это, мне жаль его сил, которые тратятся на эти занятия, а не на писание романа…»
Поездка во вновь приобретенное самарское имение расширила круг впечатлений писателя о жизни народа. Он пишет, что ему «…ново и интересно многое: и башкиры, от которых Геродотом пахнет, и русские мужики, и деревни, особенно прелестные по простоте и доброте народа». На приволжские степи надвигался голод, неурожай грозил жителям этого края бедствием, и Толстой публикует «Письмо к издателям» – призыв о помощи голодающим. Были собраны пожертвования, которые помогли спасти многих крестьян голодающих деревень.
«Анна Каренина»
19 марта 1873 года в комнату, где лежала больная тетушка Татьяна Александровна Ергольская и сидели Софья Андреевна и Сережа, вошел Лев Николаевич. «Увидав открытый томик Пушкина, он прочел: «Гости съезжались на дачу». Лаконичность и простота фразы поразила его: «Вот как надо начинать.
Пушкин – наш учитель. Это сразу вводит читателя в интерес самого действия. Другой бы стал описывать гостей, комнаты, а Пушкин прямо приступает к делу».
Кто-то из присутствующих предложил Льву Николаевичу воспользоваться этим началом и написать роман.
Толстой удалился в свою комнату и тут же набросал начало романа «Анна Каренина», которое в первом варианте звучало так: «Все смешалось в доме Облонских». На другой день Софья Андреевна писала сестре: «Вчера Левочка вдруг начал неожиданно писать роман из современной жизни».
Первый вариант нового романа «Анна Каренина» был написан за 50 дней. Но завершить работу над этим текстом удалось лишь в 1877 году.
«Чтобы произведение было хорошо, надо любить в нем главную, основную мысль, – утверждал Толстой. – Так, в «Анне Карениной» я люблю мысль семейную, в «Войне и мире» любил мысль народную…»
Истории трех семей – Карениных, Облонских и Левиных – дали автору возможность решения целого ряда проблем, которые связаны с «мыслью семейной». Толстой был доволен композицией романа: три сложных сюжета, переплетаясь, образуют общую и убедительную структуру.
В романе важна женская судьба Долли, которая прощает и терпит, что признает и считает разумным сам автор. Но особенно интересна история Левина и Кити. Это во многом автобиографическая пара. Недаром именно им подарил Толстой текст признания юной Соне Берс: те слова, которые написал Левин для Кити, прочла когда-то его невеста.
Умение показать диалектику душевных движений, чувств и мыслей каждого человека в этом романе считается открытием Толстого. Художнику удается передать, как совершаются важнейшие внутренние перемены, изнашиваются старые идеи и симпатии и рождаются новые.
В «Анне Карениной» есть внутренняя напряженность, которая отражает общую атмосферу противоречивости жизни. Приемы, которыми пользуется Толстой: внутренние монологи, спор двух голосов в душе героя, передача внутреннего состояния героя с помощью внешне нейтральной подробности, – были использованы им и в произведениях, созданных ранее. Но здесь они воссоздают «подводное течение» психической жизни героев.
«Анна Каренина» во многом роман автобиографический, роман-поиск, роман – ступень в путях исканий. Проблематика романа, его решения вплотную приближали Толстого к его идейному «перелому».
Критический период. Обновленная жизнь
По-прежнему сохраняются дружеские отношения с Фетом и обмен вновь созданными произведениями. Толстой даже отваживается на шутку в стихах:
Как стыдно луку перед розой,Хотя стыда причины нет,Так стыдно мне ответить прозойНа вызов ваш, любезный Фет…
Осенью 1873 года по заказу П. М. Третьякова был сделан художником И. Н. Крамским первый живописный портрет Льва Николаевича.
В жизни Толстого наступает тяжелая пора: за два года в семье произошло пять смертей и из них три – смерть младших детей. Однако творчество не знает перерывов, и записная книжка за 1877 год заполнена разными заметками под общим заглавием «К следующему после «А. Кар.».
Толстой ищет душевного спокойствия, стремится преодолеть свою категоричность и резкость. Подтверждением тому служит история его примирения с Тургеневым. Лев Николаевич весной 1878 года написал Тургеневу: «Простите меня, если в чем я был виновен перед Вами». Иван Сергеевич тут же ответил: «С величайшей охотой готов возобновить нашу прежнюю дружбу и крепко жму протянутую мне Вами руку».
В жизни Толстого и его семьи начинаются сложные и трудные годы. Лев Николаевич одержим решением вопроса о смысле жизни. Он много и напряженно думает о смерти, и Софью Андреевну беспокоит его состояние: «Левочка постоянно говорит, что все кончено для него, скоро умирать, ничто не радует, нечего больше ждать от жизни». Эти раздумья переносятся и на страницы романа «Анна Каренина». Вот описание смерти Николая Левина: «Вид брата и близость смерти возобновили в душе Левина то чувство ужаса перед неразгаданностью и вместе близостью и неизбежностью смерти…»
Толстой пытается найти ответ у мудрецов. Он читает Сократа, Шопенгауэра, Соломона и Будду. Но их ответы его не удовлетворяют. Толстой рассуждает: «Если мой разум – творец жизни, то как же он приводит меня к отрицанию ее? Если же разум есть сын жизни, последствие ее, то тем более, как может он отрицать то, что породило его?» Вглядевшись в жизнь народа, он увидел, что смысл существования ему давала вера. И конечный вывод был таким: «Знать Бога и жить – одно и то же. Бог есть жизнь». Это толкование веры отдалило его от официальной церкви.
До душевного перелома Толстой не отделял себя от людей своего круга, хотя видел и критиковал социальное неравенство. После перелома он почувствовал враждебность всему укладу жизни «образованных классов». Писатель пытается очистить от вековых искажений и грубой церковной обрядности христианское учение и соединить людей идеями любви и всепрощения. Сторонник и мастер сокрушительной социальной критики, он выступил с проповедью непротивления злу насилием.
Он пробует перестроить свою жизнь: занимается физическим трудом, пашет, шьет себе сапоги, становится вегетарианцем. Он ищет новых решений, остро интересуясь деятельностью сектантов, самобытных мыслителей и проповедников.
Теперь каждую зиму семья живет в Москве, поскольку детям нужно учиться. И здесь он посещает Хитров рынок и другие трущобы, участвует в переписи населения. Все большее раздражение вызывает у него привычное окружение. Он хочет и не может порвать с семьей. П. И. Бирюков, который долгие годы был близок Толстому, утверждает, что главной причиной такой непоследовательности в его поведении была прочность внутренних связей этой семьи. Достаточно сказать, что, когда бы ни разлучались Лев Николаевич и Софья Андреевна, реже чем через два дня письма от них друг другу не приходили. И это – до последнего дня его жизни. Письма могли быть добрыми или возмущенными, доверительными или раздраженными, но они постоянно связывали их даже при кратких разлуках. Эта переписка помогает понять сложное переплетение взаимной привязанности и возникающего раздражения.
